Русская сталинская диплофеня

Русскому языку трудно научиться не только из-за шести падежей и сложностей с временами, но и потому, что большое значение имеет стиль общения. Русский стиль не только выражает настроение говорящего человека или пишущего, определенную политическую ситуацию, или время и обстоятельства в данный момент; русский стиль еще и «пахнет». Или воняет.

Таким образом, русская политика вся пронизана стилем выражения и язык, используемый для передачи политического послания в России, значит больше, чем просто обычное средство связи. Это культ, который зародился после событий 1917 года.

В течение первого года после большевистской революции Ленин изменил русский алфавит, грамматику, синтаксис и даже время – страна, наконец, перешла на григорианский календарь и установила часовые пояса. Но наиболее существенные изменения произошли в стилистике советского дискурса. Сталин позже превратил язык, который не был для него родным (он вырос, разговаривая по-грузински), в настоящий боевой арсенал, под пересмотром оказались манера устной речи и письма государственных чиновников, а также и образ мыслей. Это все делалось для того, чтобы замаскировать Большую Ложь, нанести на нее слой за слоем мистификацию и скрытый смысл.

Стиль Сталина было трудно игнорировать, потому что он был основан на четырех главных устоях.

Сам себя спроси

Классическая работа Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» дает прекрасный образец этого стиля: «Возникает вопрос, что изменилось за этот период в русском языке? Изменился в известной мере словарный запас русского языка, изменился в том смысле, что пополнился значительным количеством новых слов и выражений».

Вот только вопрос «возник» потому, что его поднял сам Сталин.

Метонимия

По мере развития сталинского стиля возникла норма,  когда говорящий легко придает более широкое и всеобъемлющее имя для обозначения конкретного предмета или области. В советских архивах сохраняются некоторые чистейшие образцы стиля, например, это заявление от 1976 года:

«Эти силы на Западе способны любым обманным способом усложнить вопрос прекращения гонки вооружений».

«Эти силы на Западе» относятся к американскому военно-промышленному комплексу, но обратите внимание, насколько более неоднозначной и угрожающей выглядит формулировка. Предлагаются некие «силы», множество с глобальным охватом.

Упреждающий комментарий

Это когда спикер говорит что-то, хотя никто не спрашивает его мнения. Характерной чертой является чрезмерная реакция, перегруженная идеологическими клише и эмоциональной хулой. Классической формой такого комментария была невостребованная «реакция на антисоветскую истерию в стране Х».

Возьмем для примера следующую цитату из советского коммюнике 1977 года:

 «В Китае (мы наблюдаем) расширяющийся масштаб антисоветской кампании, которая поддерживается пропагандистскими учреждениями и должностными лицами на всех уровнях. Китайская пресса и другие средства массовой информации ежедневно распространяют очевидные ложь и клевету в отношении СССР, тем самым не намного отличаясь от империалистической пропаганды, которая давно дискредитировали себя в глазах  народов мира».

Вот пример из наших дней – это пресс-секретарь МИД России Александр Лукашевич реагирует на доклад Госдепартамента США по правам человека в июне 2015 года, который содержит, конечно, критику нарушения прав человека со стороны российских властей:

«Обнародованный 25 июня ежегодный доклад Государственного департамента США о ситуации с правами человека в мире, как и предыдущие подобные опусы, изобилует политизированными оценками и грубыми идеологизированными штампами. Данный документ – очередной образчик набившей оскомину американской манеры менторства и нравоучительства в области прав человека. Она исходит из порочной логики о непогрешимости США и «проблемности» в той или иной мере всех других стран».

Главный герой книги, Остап Бендер, это талантливый авантюрист, который пытается сделать себе состояние на исходе нэпа (новая экономическая политика, которая представляла собой временный поворот назад, к капитализму, в СССР с 1921 по 1930 год). В одном из эпизодов Бендер едет в поезде с группой советских журналистов, чьи словесные ресурсы максимально ограничены согласно новым правилам революционного репортажа. Бендер создает словарь из более чем 100 клишированных конструкций, которые прекрасно соответствуют редакционным стандартам партии для журналистики, и успешно продает его скучающим журналистам, чтобы они могли использовать его в качестве шаблонов.

Сегодня Владимир Путин возродил четыре фундаментальные основы сталинского стиля и призвал своих дипломатов и правительственных чиновников использовать их с той же частотой и в тех же целях, как их советские предки.

Я проанализировал все официальные сообщения МИД России с сентября 2011 года по июнь 2015 года, проиндексировал их, и пропустил через  лингвистическое программное обеспечение под названием Voyant Tools. Общая база данных состоит из 2,5 млн слов и 21 765 документов. Вот что я нашел:

Сам себя спроси

Вопросы, задаваемые самому себе, редко встречаются в заявлениях МИД до осени 2012 года, иногда с использованием такой формулировки, как «Некоторые партнеры России задают вопрос …». Но, начиная с 2013 года, когда Путин принял более жесткую позицию по отношению к Западу, эта практика стала применяться гораздо чаще. Частота использования метода буквально взлетела в 2014 году, достигнув 188 примеров использования, чаще всего встречаясь в развернутых безымянных «заявлениях для прессы» от имени министерства иностранных дел, от имени министра иностранных дел Сергея Лаврова и официального представителя МИД РФ Александра Лукашевича.

Официальные заявления для прессы гораздо менее спекулятивны и редко используют любимый инструмент Сталина: скудные 25 раз.

Лавров – большой поклонник задать себе вопрос. На его счету 66 из 189 случаев использования формулировки «возникает вопрос» во всем многообразии вариаций. Победителем в номинации, однако, является Лукашевич, с 101 высказыванием, но при этом некоторые из его брифингов и заявлений просто повторяют прозвучавшие ранее слова Лаврова

Метонимия

Точно так же, совершила свое возвращение метонимия. Рассмотрим следующий комментарий Лаврова в ноябре 2013 в государственной думе:

«Некоторые страны руководствуются оппортунистическим интересом, чтобы обойти глобальные ограничения на использование силы в международных отношениях … Это очевидно для нас, что некоторые страны используют силу, которой они обладают, все чаще и, как правило, чтобы переписать руководящие принципы международных отношений».

Он имеет в виду только одну страну.

Впрочем, с начала украинского кризиса частота использования сталинской метонимии растет. «Западные партнеры», «стремление к гегемонии», «некоторые страны, вообразившие себя мировым жандармом» — все они используются в качестве дублеров «Белого дома» или «США».

Уголовный словарь

Сам Путин известен своими формулировками в стиле Бендера. Он использует слово «мочить», как итальянский гангстер, когда говорит о том, как Россия будет поступать с террористами. Другое популярное выражение: «Если бы у бабушки были половые органы дедушки, она была бы дедушкой», которое Путин использует по разным поводам.

Как правило, профессиональные дипломаты не прибегают к жаргону преступников, но в путинской России исключения становятся правилом.

Например, на брифинге МИД 29 июня 2012 года прозвучало: «Американцы предпочитают опускать своих союзников, а не учитывать их интересы». Для неосведомленного читателя это выражение кажется грубоватым, но невразумительным. Однако на русском уголовном жаргоне слово «опустить» означает гомосексуальное изнасилование.

Упреждающий комментарий

Когда Россия отказалась от советской идентичности в 1991 году, язык российского МИДа, соответственно, изменился. Дипломаты пытались придерживаться нейтралитета и переходили на более рациональный режим общения с внешним миром. До 2007 года русская дипломатия соблюдала формальный, иногда мрачный стиль, редко допуская в своих высказываниях однозначный смысл. Москва знала, что ее постсоветские лидеры нуждаются в свободе маневра и возможности скрытничать; при демократии отклонения от «официальных позиций» в международных отношениях были неизбежны.

Но в 2007 году, на конференции по безопасности в Мюнхене, Путин отказался от этой дипломатической модели русского языка. Он сформулировал свою идею о том, что распад СССР был «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века». Кроме того, Путин обвинил Запад в стремлении унизить Россию, таким образом, пробуждая «спящих зверей» в советском стиле.

Я работал в российских СМИ в то время, и хорошо помню это мрачное возвращение к испытанным формулировкам.

Сначала лексика зомби вернулась в оборот консервативных проправительственных газет. Язык снова стал напоминать коктейль из партийной ежедневки «Правда» и бендеровского жаргона. Сегодня этот стиль проник всюду.

Возьмем, к примеру, заявление пресс-службы МИД о ситуации в Македонии в мае текущего года:

«Опубликованная в сербских СМИ информация о задержании в Македонии черногорца, оказывавшего содействие косово-албанским экстремистам — убедительное доказательство запущенных извне планов расшатывания внутриполитической ситуации в этой стране, попыток столкнуть ее в пропасть цветной революции. Это и доказательство того, что западные устроители подобных катастрофических сценариев предпочитают реализовывать их чужими руками, используя на Украине, а сейчас — в Македонии граждан тех стран, которые (как Черногория) польстились на приманки НАТО. Более чем очевидна опасность для Европы провоцирования хаоса теперь и на Балканах, раскручивания спирали противостояния в этом регионе, еще не оправившемся от кровопролития 1990-х годов». 

Первое предложение состоит из 32 слов! И обратите внимание на контекст: македонцы протестовали против коррупции и слабости, проявляемой их собственным правительства в борьбе с ней; звучали призывы к прекращению сотрудничества Македонии с Россией в рамках заведомо нечестного проекта газопровода. Протестующие также призвали к более быстрому вступлению страны в НАТО. Наконец, министерство иностранных дел России, фактически реагировало на спекуляции в сербской прессе о событиях в соседней стране, но не основываясь на фактической информации, полученной с места события. Это классический упреждающий комментарий из архива прежних времен.

Я уже упоминал, что бандитская лексика чрезвычайно портит русский язык. Но она используется с умыслом, потому что МИД, несмотря на свою компетенцию, на самом деле поддерживает связь с внутренней, а не международной аудиторией.

Но и эта практика поддается измерениям.

Я сделал анализ заявлений департамента коммуникаций МИД РФ с сентября 2011 года по июнь 2015, который показывает, что только 10% из них содержат прямой призыв к действию («делать что-то, что-то изменить»). Еще 14% предлагает что-либо («пора думать о …» или «наши партнеры должны думать о …»). Эти 24%, таким образом, можно рассматривать, как предназначенные для иностранной аудитории.

Тем не менее, некоторые официальные заявления основаны на «фактах», представляя собой отчеты о встречах Лаврова или его заместителей с иностранными должностными лицами. Они составляют 18% от общего числа. Есть также заявления и интервью, которые пытаются «объяснить» российскую внешнюю политику – от глобального потепления до войны в Украине. Эти заявления предназначены исключительно для русских, и зачастую не имеют перевода на любой другой язык. Они составляют 75% всех сообщений МИД. Иногда эти заявления адресованы другим агентам путинского режима.

Рассмотрим шедевр, опубликованный МИД РФ на следующий день после убийства бывшего вице-премьера и лидера оппозиции Бориса Немцова:

«Полагаем, что поощрение и защита прав человека должны быть целью, а не инструментом политической борьбы. В СПЧ выступаем против политизации прав человека и принудительного экспорта стандартов, характерных для одной группы государств, под видом общемировых. Недопустимо использование правозащитной проблематики в качестве предлога для подрыва принципов международного права и Устава ООН, обоснования вмешательства во внутренние дела и силовых сценариев разрешения противоречий и споров, введения политических или экономических санкций. Такие действия только ухудшают ситуацию в «целевом» государстве и способствуют продолжению нарушений прав человека».

Это заявление должно было объяснить участие Лаврова в конференции по правам человека ООН в Женеве. На самом деле слова о «политизации» вопроса прав человека, то есть, прав человека в российском понимании, были предназначены для силовиков в Кремле. МИД России таким образом слал сигналы о своей лояльности высшей власти.

Хайфей Хуан, исследователь из Калифорнийского университета в Риверсайде, опубликовал очень интересное исследование в прошлом году, в котором он объяснил теорию сигналов пропаганды. В современном мире, пишет он, информация гораздо меньше подвержена цензуре и ограниченным, но учреждения, которые участвуют в политической коммуникации, должны отправлять «сигналы» своим начальникам и подчиненным. Кроме того, они должны демонстрировать, что являются верными поставщиками пропаганды.

Для западного человека, воспитанного в демократических традициях, это выглядит странно и чрезмерно. Как странно было бы для Государственного департамента США стремиться к тому, чтобы подтвердить свою приверженность внешней политики Барака Обамы, которой он должен следовать в первую очередь. Но при авторитарных режимах публичные клятвы в верности, пророщенные в дискурсе государственного управления, являются обычным явлением. При Сталине похвала линии партии в ежедневном режиме стала профессией. Путин возродил традиции.

Проблема, однако, в том, как показывает Хуан, что сигналы могут услышать как раз те, для кого они не предназначены. Сообщения МИДа, должные демонстрировать непоколебимую линию партии для русских, читают и переводят и в зарубежных посольствах, чтобы направить их в свои столицы, а западные корреспонденты используют их в своих публикациях по всему миру. В результате создается впечатление высокомерной, ранимой и геополитически психотической нации, интересы которой могут быть неправильно поняты и задеты.

Василий Гатов

Опубликовано: The DailyBeast

топор

Поделиться:

Понравилась статья? Жми лайк!